Стихи Валентина Гафта
Стихи Валентина Гафта
Валентин Гафт
Дельфин
Зачем к нам из таинственных глубин,
За смерть друзей не отомстя ни разу,
Спасая мальчиков в пути, приплыл дельфин,
Толкаясь в ускользающий наш разум?
Зачем, ракетой прыгая в кольцо,
Закусывая рыбкой за успехи,
Сжимая боль, как налитой свинцом,
Он сердце разрывает для потехи?
Уже давно распалась связь времен,
Живые разделились на отряды,
Родства не помним мы, и нет у нас имен,
И тайной кем-то названы преграды.
Дельфин, мой Гамлет, ты мой брат родной,
Я знаю, что мы родственные души.
Идя к тебе, я захлебнусь волной,
А ты, идя ко мне, умрешь на суше.
Дельфин
Зачем к нам из таинственных глубин,
За смерть друзей не отомстя ни разу,
Спасая мальчиков в пути, приплыл дельфин,
Толкаясь в ускользающий наш разум?
Зачем, ракетой прыгая в кольцо,
Закусывая рыбкой за успехи,
Сжимая боль, как налитой свинцом,
Он сердце разрывает для потехи?
Уже давно распалась связь времен,
Живые разделились на отряды,
Родства не помним мы, и нет у нас имен,
И тайной кем-то названы преграды.
Дельфин, мой Гамлет, ты мой брат родной,
Я знаю, что мы родственные души.
Идя к тебе, я захлебнусь волной,
А ты, идя ко мне, умрешь на суше.
Стихи Валентина Гафта
СТИХИ ВАЛЕНТИНА ГАФТА - УЖЕ ОТ МЫСЛЕЙ НИКУДА НЕ ДЕТЬСЯ
К. ЛАРИНА: Ну, что, начинаем, товарищи? Где мой микрофон? Нас тут много сегодня, дорогие друзья. Начинаем «Книжное казино». Что-то мне подсказывает, что мы в таком составе уже встречались в этой же студии. Да-да-да. Итак, сегодня мы представляем новую работу продюсерского центра «Вимбо». Работа сидит у нас здесь, работу зовут Валентин Гафт. Здравствуйте, Валентин Иосифович.
В. ГАФТ: Здравствуйте, здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Ну, а все, кто помогали выпускать эту пластинку, о которой мы сегодня будем говорить, это режиссер спектакля, аудио-спектакля Дмитрий Креминский, Дима, здравствуйте.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Добрый день.
К. ЛАРИНА: И продюсеры Вадим Бух и Михаил Литваков. Это уже поздно... Это уже в следующий час пойдет. Это уже поздно, уехало. Здрасьте, дорогие друзья.
В. БУХ: Здравствуйте
М. ЛИТВАКОВ: Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Значит, у нас называется пластинка по названию стихотворения Валентина Гафта «Уже от мыслей никуда не деться». И, как мы все понимаем, это стихи в авторском исполнении.
В. ГАФТ: Ну, вышло так как-то…
К. ЛАРИНА: Это подарок вы себе сделали, Валентин Иосифович?
В. ГАФТ: Да, нет, здесь не самые лучшие стишки…
(смех)
К. ЛАРИНА: Как вы отбирали-то это?
В. ГАФТ: Вот режиссер сидит. Пусть он скажет.
К. ЛАРИНА: Я вообще не понимаю, зачем… что тут делал режиссер, что тут делает режиссер, Дима?
В. БУХ: Можно, я два слова прежде, чем…
К. ЛАРИНА: Я опустила сразу режиссера, тут же…
(смех)
В. БУХ: Нет, нет, сейчас мы расскажем. Вообще, неслучайно вот Ксения сказала, что мы тут встречались по другому поводу примерно полгода назад…
К. ЛАРИНА: По поводу Евгения Онегина…
В. БУХ: …по поводу, да, нашего грандиозного такого спектакля «Евгений Онегин», работа над которым шла очень долго. Год мы работали. И на протяжении этого времени Валентин Иосифович периодически в студии был у нас уже как свой, и читал нам стихи, рассказывал разные истории…
К. ЛАРИНА: …как сейчас это происходило, до начала программы…
В. БУХ: … до начала передачи происходило… и спонтанно как-то родилась такая идея этот диск записать.
М. ЛИТВАКОВ: Но в какой-то момент Валентин Иосифович сказал, что есть очень хорошие, кстати, детские стихи, у нас много детского, прочитал пару детских и сказал, что вот есть интересное… а потом вдруг выяснилось, что не детское есть, такое и такое… и мы начали уговаривать Валентина Иосифовича: может быть, имеет смысл записать? А дальше, конечно, мы уже поняли: а как это выпускать? Стихов много… какие выбрать? Что? Какая тут должна быть концепция? И тут уже… теперь уже режиссер скажет Митя Креминский, как он это все придумал.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Сверхзадача, если угодно, страсть любого режиссера - показать актера, тем более любимого актера, с новой, неожиданной для него, может быть, стороны. Вот. И задача этого диска как раз и была - показать Валентина Иосифовича таким, каким его, наверное, мало кто видел. Все знают, во-первых, о его эпиграммах блестящих. Эпиграмм нет на этом диске. Здесь лирические стихи, вот. Отбор был, скажем так, более интуитивным, потому что драматургии-то нет. Это список стихов…
К. ЛАРИНА: Ты отбирал, Дима, да?
Д. КРЕМИНСКИЙ: Мы отбирали вместе. Да, мы встречались.
В. ГАФТ: Я ему самые хорошие стихи не дал.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Это было право Валентина Иосифовича.
М. ПЕШКОВА: А почему вы их заначили?
В. ГАФТ: Вы знаете, какое дело, вот когда составлялась программа, мне хотелось их поберечь пока для чего-нибудь другого. Ну, и записали то, что вот давно было написано…
(смех)
Д. КРЕМИНСКИЙ: Вот, я для себя это внутренне… на каждом проекте есть некий внутренний образ того, что получится, для меня это был такой моноспектакль Валентина Иосифовича. Там звучит музыка. В идеале, конечно, я хотел бы, чтобы это выглядело как моноспектакль Валентина Иосифовича Гафта в сопровождении трио Оскара Питерсона. Поэтому музыка звучит старинная, 18-го века, но в джазовой аранжировке. Вот, музыки там немного, она, как мне кажется, не мешает стихам, вот. Стихи звучат так, как им надо звучать. А порядок, порядок их - это дело было абсолютно интуитивное.
К. ЛАРИНА: Давайте послушаем, поскольку мы много… у нас много там фрагментов… припасли для вас, а стихи же, все-таки, это не монологи из спектаклей, они короткие. Давайте, попробуем поставить.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Я сяду в домик на колесах,
Пусть называется «вагон»,
Не вытирай, подруга, слезы,
Я с детства в поезд был влюблен.
Купе - не хуже, чем квартира:
Постели, лампочка, вода...
В вагоне даже два сортира,
Но только очередь туда.
Там есть вагоны-рестораны,
Поесть там можно и попить,
И есть там красные стоп-краны,
Но ручку лучше не крутить.
Дождаться надо остановки,
Послать вагон ко всем чертям,
И дунуть пулей из винтовки
Назад, к любимой, по путям.
К. ЛАРИНА: Музыка… она, конечно, здесь очень здорово возникает, очень естественно, да?
В. ГАФТ: «Уже от мыслей никуда не деться»… после этого надо мысли какие-то.
К. ЛАРИНА: … а мысли… сразу можем поставить?
В. ГАФТ: Давайте.
К. ЛАРИНА: Давай сразу, давай.
В. ГАФТ: Это наиболее длинное, но дальше пойдут короткие.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Уже от мыслей никуда не деться.
Пей или спи, смотри или читай,
Всё чаще вспоминается мне детства
Зефирно-шоколадный рай.
Ремень отца свистел над ухом пряжкой,
Глушила мать штормящий океан,
Вскипевших глаз белесые барашки,
И плавился на нервах ураган.
Отец прошел войну, он был военным,
Один в роду, оставшийся в живых.
Я хлеб тайком носил немецким пленным,
Случайно возлюбя врагов своих.
Обсосанные игреки и иксы
Разгадывались в школе без конца,
Мой чуб на лбу и две блатные фиксы
Были решенной формулой лица.
Я школу прогулял на стадионах,
Идя в толпе чугунной на прорыв,
Я помню по воротам каждый промах,
Все остальные промахи забыв.
Иду, как прежде, по аллее длинной,
Сидит мальчишка, он начнет всё вновь,
В руке сжимая ножик перочинный,
На лавке что-то режет про любовь.
К. ЛАРИНА: Вот абсолютный такой мемуар. И вообще, ощущение такого полного погружения в частную жизнь. Да? Вообще-то, здорово. Я хотела, чтобы Валентин Иосифович рассказал, а что Дима делал с вами? Он что, вам замечания делал? Ставил вам… что он вам говорил?
В. ГАФТ: Дима - замечательный режиссер. Мне больше нравится, когда он молчит, соглашается. Когда он молчит, он соглашается. Но замечания он делает очень точные.
К. ЛАРИНА: Делает?
В. ГАФТ: Это мой режиссер. Я хотел бы с ним продолжить еще работать.
М. ЛИТВАКОВ: Обычно он молчит и соглашается и где-нибудь дубле на 15-м, - знаете, очень хорошо, Валентин Иосифович, когда спрашивает: Дима, как? Дима говорит: а вы послушайте сами.
К. ЛАРИНА: А…
М. ЛИТВАКОВ: И вот это… у них всегда какая-то такая совершенно…
Д. КРЕМИНСКИЙ: Я могу сказать: у Валентина Иосифовича безупречный вкус. Безупречный вкус, безупречный слух. Вот. Поэтому и много дублей, и не секрет, насколько Валентин Иосифович требователен к себе и к тому, что он делает. А уж тем более в таком проекте. Так что, моя задача была - не навредить. Это во-первых. И второе, я чуть-чуть, ну, скажем так, подправил не Валентина Иосифовича и не его стихи, вот, подправил некую драматургию. У меня не рождалось, честно вам скажу… мы записывали, но как это будет звучать, у меня не рождалось очень долго. И вдруг в какой-то момент Валентин Иосифович позвонил, прочел мне свое стихотворение…
В. ГАФТ: … музыка…
Д. КРЕМИНСКИЙ: … он это делает… и стихи были о человеке в купе. И у меня все стало на свои места…
К. ЛАРИНА: …дорога…
Д. КРЕМИНСКИЙ: Да, дорога, человек в купе. Тем более, актер. И об этом можно говорить, можно услышать то, что внутри и то, что снаружи. Вот. И когда это сложилось, мне осталось только подобрать музыку и есть небольшое шумовое оформление. Его немного. Вот. И следовать, следовать за развитием мысли...
В. ГАФТ:…послушаем «Музыку», неплохое стихотворение.
К. ЛАРИНА: «Музыка», какой это номер, скажи… а, следующая...
В. ГАФТ: Я его посвятил светлой памяти Евгения Федоровича Светланова.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Смычок касается души,
Едва вы им к виолончели
Иль к скрипке прикоснетесь еле,
Священный миг - не согреши!
По чистоте душа тоскует,
В том звуке - эхо наших мук,
Плотней к губам трубы мундштук,
Искусство - это кто как дует!
Когда такая есть Спина,
И Руки есть, и Вдохновенье,
Есть музыка, и в ней спасенье,
Там Истина оголена,
И не испорчена словами,
И хочется любить и жить,
И всё отдать, и всё простить...
Бывает и такое с нами.
К. ЛАРИНА: А вы впервые это делаете в звуке, читаете свои стихи? То есть, на вечерах вы читаете их наверняка, да?
В. ГАФТ: На вечерах иногда читаю…
К. ЛАРИНА: Но вот, ваши ощущения какие, когда вы… это совсем же другое искусство…
В. ГАФТ: Музыка замечательная.
К. ЛАРИНА: Да? А вы с музыкой писали или отдельно?
В. ГАФТ: Отдельно.
К. ЛАРИНА: Отдельно? Записывали отдельно.
В. ГАФТ: Это уже Димина работа.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Это потом была, да, это другая была работа, работа с композитором, аранжировщиком Николаем Скворцовым, который очень точно…
В. ГАФТ:…понимаешь, мне трудно называться поэтом, я артист, я дилетант. Но мне нравится это дело, вот, последние двадцать лет жизни. Вот, я написал стихотворение…
К. ЛАРИНА: …вот совсем новое, давайте, прочтем, раз лежит у нас. Конечно!
В. ГАФТ:
Окончилось лето, устали поэты,
На время свое отложили перо.
Раскрыты секреты, все песни допеты.
Что новым казалось, вдруг стало старо.
Остались заветы в загадках ответов,
Но как нам жить дальше, не знает никто.
И чайка убита, и Треплева нету,
А мы все играем, играем в лото.
К. ЛАРИНА: Тем, кто не читал произведение Антона Павловича Чехова «Чайка», объясняю…
(смех)
В. ГАФТ: …у меня про «Чайку»… было когда-то, «Чайку» поставили в Большом театре, Плисецкая танцевала, и во МХАТе. У меня была такая штучка:
Двух чаек разом подстрелили.
За что? Они б еще летали.
Но в ГАБТе не договорили,
Во МХАТе не дотанцевали.
(смех)
В. ГАФТ: Это понятно.
К. ЛАРИНА: Скажите, пожалуйста, Валентин Иосифович, а вы эпиграммы пишете?
В. ГАФТ: Случается. Но уже не то, что раньше.
К. ЛАРИНА: На салфетках, вот прямо сразу. Да?
В. ГАФТ: Нет, сразу это не получается…
К. ЛАРИНА: Вот Резник, ваш любимый, он пишет обычно… что рядом лежит, он на этом и пишет. И обычно тут же начинает всем все сразу же читать. Но у него они такие… не эпиграммы, а скорее посвящения, он очень любит. Вы также импровизируете, как Резник?
В. ГАФТ: Нет, у меня посвящений нет. И Резник делает свое дело, и его песни поет Алла Пугачева. Поэтому это вроде как Аллы Пугачевой песни. Он много написал песен, оставим его в покое.
К. ЛАРИНА: Но, кстати, я хочу сказать, что песня уже есть на стихи Валентина Иосифовича Гафта. Я надеюсь, что мы даже ее, если не сегодня, то, может быть, там, в ближайшее время я вам поставлю…
В. ГАФТ: …я вам принесу ее сегодня…
К. ЛАРИНА: Это песня на стихи… про театр.
В. ГАФТ: Да-да-да.
К. ЛАРИНА: А вы стихи не прочтете?
В. ГАФТ: Театр? Длинное очень.
К. ЛАРИНА: Длинное?
В. ГАФТ: Ну, конечно, у вас времени не хватит.
К. ЛАРИНА: Ну, ладно… нет, у нас хватит времени. Ладно, давайте мы сейчас сделаем вот что. У нас сейчас остается полторы минуты до новостей. Давайте, мы прочтем вопросы. Вадим, Миша, давайте. Вы прочтите. Только, знаете что, давайте, ограничимся десятью. Да? Прямо подряд. Десять вопросов.
М. ЛИТВАКОВ: …помнят люди…
К. ЛАРИНА: Наши люди, эту цитату, уж я надеюсь, они запомнят или вспомнят.
М. ЛИТВАКОВ: У нас такие вопросы… у нас перекличка все время идет с «Евгением Онегиным». Раз уж у нас про стихи такая передача, мы решили такую придумать викторину. Чтобы слушатели наши угадали: это фрагменты из «Онегина», из «Евгения Онегина», или это какие-то другие стихи Пушкина. Все стихи Пушкина.
К. ЛАРИНА: Откуда фрагмент?
М. ЛИТВАКОВ: Откуда фрагмент, даже просто: из «Онегина» или не из «Онегина». Мы не будем так усложнять, откуда. Первый фрагмент: «Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад».
К. ЛАРИНА: Нет уж, пусть скажут, откуда! Пусть скажут!
М. ЛИТВАКОВ: Ну, это уже сильно усложняет вопрос.
В. БУХ: Хорошо, второй: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей»
К. ЛАРИНА: Так.
М. ЛИТВАКОВ: Третий: «Зима! Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь. Его лошадка, снег почуя, плетется рысью как-нибудь...»
В. БУХ: Давайте такое: «И сердце вновь горит и любит - оттого, что не любить оно не может»
К. ЛАРИНА: Так.
М. ЛИТВАКОВ: «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей»
К. ЛАРИНА: Прекрасно.
В. БУХ: «Мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы!»
К. ЛАРИНА: Так.
М. ЛИТВАКОВ: «На свете…
(смех)
К. ЛАРИНА: Ну?
М. ЛИТВАКОВ: Давайте такой: «Москва, как много в этом звуке для сердца русского слилось. Как много в нем отозвалось»
К. ЛАРИНА: Ну, и последнее.
В. БУХ: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань»
К. ЛАРИНА: Абсолютно точно. Новости, потом продолжим.
НОВОСТИ
К. ЛАРИНА: Ну, что, напомним, что сегодня мы представляем новую работу продюсерского центра «Вимбо», это стихи Валентина Гафта в авторском исполнении «Уже от мыслей никуда не деться». И я напомню, что сегодня, конечно же, мы подарим вам и эту пластинку, но кроме этого «Евгений Онегин» у нас есть еще, да? И у нас есть еще детские пластинки, которые мы иногда разыгрываем в «Детской площадке»: «Сказки братьев Гримм» и «Волшебные сказки» Шарля Перро. Давайте, мы продолжим слушать фрагменты из этого спектакля. И сейчас прозвучат еще два стихотворения Валентина Гафта, вот, из этого альбома.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Ходили по лесу, о жизни трубили,
И ёлку-царицу под корень срубили,
Потом её вставили в крест, будто в трон,
Устроили пышные дни похорон.
Но не было стона и не было слёз,
Снегурочка пела, гундел Дед Мороз,
И, за руки взявшись, весёлые лица
С утра начинали под ёлкой кружиться.
Ах, если бы видели грустные пни,
Какие бывают счастливые дни!
Но смолкло веселье, умолкнул оркестр,
Для следущей ёлочки спрятали крест.
Ходили по лесу, о жизни трубили...
А завтра их уже не будет –
К утру погаснут фонари,
О них расскажут как о чуде,
А было их всего лишь три.
Терпеть, страдать, молчать, не плакать,
Не врать себе, другим не врать,
Терпеть в жару, в мороз и в слякоть,
Не зная для чего, о, если б знать!
Все будет выпито и смыто
Волною от ушедших барж.
Уходит полк, стучат копыта.
А сердце разрывает марш.
Уходит полк в Читу и в Польшу,
Но всем уйти не суждено.
Одним бароном меньше - больше…
Не все ль равно, не все ль равно?
В последний раз успеть проститься...
Прощание, как приговор.
Взметнулись в небо, словно птицы
Три силуэта трех сестер.
К. ЛАРИНА: Нам, конечно, всем ужасно повезло. Потому что, мне кажется, это такое вот сочетание очень важное. Это же совершенно неактерское чтение, вот, в худших его проявлениях. Я на Гафта не смотрю, смотрю на Диму. Да? Вот, скажи, да? Это какое-то уникальное… эта интонация, так все угадать… молодцы.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Я очень горжусь этой работой, без ложной скромности, потому что…
К. ЛАРИНА: …и как я понимаю, Димочка, прости, музыка - это специально записывали, это аранжировки специальные? Это не из подборок, что называется, да?
Д. КРЕМИНСКИЙ: Нет, нет, что вы!
В. ГАФТ: Вообще, все началось с мухи. Я ехал в купе и летала муха. Она есть там?
Д. КРЕМИНСКИЙ: Муха? Да, должна быть.
В. ГАФТ: Муха… ты поставь…
К. ЛАРИНА: Номер скажите…
В. ГАФТ: Я стал с этой мухой разговаривать.
Д. КРЕМИНСКИЙ: …она не «Муха» называться должна?... ее назвали «Дорога»… нет…
В. ГАФТ: «Муха»
Д. КРЕМИНСКИЙ: Сейчас.
К. ЛАРИНА: Ну, говорите, пока ищут. Про муху-то расскажите. Нету «Мухи», между прочим…
Д. КРЕМИНСКИЙ: Она по-другому называется.
К. ЛАРИНА: Ну?
В. ГАФТ: …ну, как…
К. ЛАРИНА: Ну, расскажите уже про муху.
Д. КРЕМИНСКИЙ: А первые строки какие там?
В. ГАФТ: «Я один в купе…»
Д. КРЕМИНСКИЙ: «Я один в купе» - 50-й трек.
К. ЛАРИНА: 50-й трек.
В. ГАФТ: Вот, с этого и началось: муха залетела, я один в купе ехал. Она летала, летала… я придумал стихотвореньице. И потом Диме говорю: слушай, вот в купе едет человек, ему не с кем поговорить, всякие мысли лезут в голову. Вот это было первое, «Муха», с этого все и началось. Поставьте ее, «Муху». Она забавная.
Д. КРЕМИНСКИЙ: 50-й…
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Я один в купе, как в жизни, три цветочка у окна...
За окном моя отчизна однобокая видна.
Надо мной летает муха, проверяет силу духа:
Сколько выдержать смогу. Но, поймаю – обстригу!
Не пойму, чего хочу я, но, поймаю – и линчую!
Что щекочишь мое ушко? Мое ушко – не кормушка!
Оно чистое с утра. Я промытый до нутра.
Обнаглела, ты, подружка! Выпьем с горя!
Где же кружка? Мух не любят...
Почему? Даже Пушкин, ходят слухи,
Лето разлюбил... Ему жить мешали дуры-мухи
И, вдобавок, комары. Нам – чума, у них – пиры.
Хватит ползать по столу! Уже съедены все крошки!
Хватит, муха, на полу щекотать босые ножки!
Ты еще не Золотуха! Твое брюхо – не товар,
И тебя еще не нюхал ни кузнечик, ни комар.
За тебя я выпью, муха. Но себе хочу сказать:
Перестань жужжать, Валюха,
Надоел, едрена мать.
(смех)
К. ЛАРИНА: И еще, хочу я добавить, что в этом есть что-то эротическое. Потому что, одно дело, когда человек стоит на сцене и рассказывает стихи зрительному залу. А это - абсолютно интимный процесс. Это мы здесь сейчас сидим и слушаем. А на самом деле, когда ты эту пластинку ставишь и надеваешь наушники - все, ты один на один с этим человеком. Он тебе в ухо все это рассказывает.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Совершенно верно.
К. ЛАРИНА: Скажите, да? Обалдеть.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Каждый, кто будет иметь эту пластинку, окажется в купе с Валентином Иосифовичем.
В. ГАФТ: Случайно как-то все произошло.
К. ЛАРИНА: Молодцы.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Оно накапливалось, накапливалось долго. И сначала это были стихи, которые я знал давно. Потом, когда…
К. ЛАРИНА: Это же опубликовано уже большинство из них, да, в книгах выходили?
В. ГАФТ: Некоторые опубликованы.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Некоторые - да.
В. ГАФТ: Некоторые.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Потом замечательная пьеса, которую Валентин Иосифович написал. И у меня все это зрело, зрело, вот, это предложение, и оно в конце концов вылилось в это…
В. ГАФТ: …понимаешь, никому не нужны стихи, их читать некому и негде. Понимаешь? И тем более…
К. ЛАРИНА: Ну, как, артисты целые программы делают чтецкие.
В. ГАФТ: Понимаете, может быть, стихи вернутся. Есть же замечательные… до сих пор собирает стихи замечательный Женя Евтушенко. На него ходят. Он один держит эту планку высокую. Понимаешь? Вот, хотелось бы, чтобы это вернулось время, это же интересно очень. Стихи - форма очень короткая, но в них так много можно сказать. Вот, я написал вот «В дыму» такое стихотвореньице. Хотите, прочитаю?
Земля дрожит от напряженья,
Горят дома, трещат мосты.
Победы стали пораженьем
Давно фальшивой красоты.
Еще слышны обрывки смеха:
Слились в одно чума и пир.
Высот смертельного успеха
Достиг наш неразумный мир.
К. ЛАРИНА: Это впервые, я так понимаю, звучит это стихотворение.
В. ГАФТ: Впервые.
К. ЛАРИНА: … совсем еще, вот, от руки написано.
В. ГАФТ: …такое грустное… завтра будет веселое что-нибудь.
М. ЛИТВАКОВ: Здесь есть, в этом альбоме есть.
К. ЛАРИНА: …давайте веселое…
В. БУХ: … «Кузнечика» поставим?
В. ГАФТ: Ну, «Кузнечика».
К. ЛАРИНА: Вы под номерами нам говорите, ребята! Под номерами!
В. БУХ: 10
К. ЛАРИНА: 10
В. ГАФТ: «Кузнечик», «Цветок», «Рыба»…
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Кузнечик был похож на саранчу,
Как русский мог похож быть на еврея.
Приказ «убить» был отдан палачу.
Кузнечик мертв.
Разобрались позднее
К. ЛАРИНА: И 12-ю давай, «Рыбу», поставим.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
О, рыба! Чудо эволюции!
Тебя ел Моцарт и Конфуций.
Ел, кости сплевывая в блюдо…
Так чудо пожирает чудо.
К. ЛАРИНА: «Яйцо - 32-е… давайте еще…
В. ГАФТ: …или «Яйцо», или «Мухи»
К. ЛАРИНА: Все, уже 32-е…
(звучит запись)
В. ГАФТ: «Яйцо»
Всех породило яйцо,
Мы вышли из его пеленок —
Кто с человеческим лицом,
А кто-то с клювом, как цыпленок.
Так начинался маскарад,
Как ловко кто-то всё придумал!
И на скорлупочный наряд
Надел и маски, и костюмы.
Кто первым был, в конце концов,
Яйцо иль курица, – неважно,
И хрупким было то яйцо,
И курица была отважной.
И гладок был яйца овал
И силуэт безукоризнен,
О, смертников великий бал!
Под каждой маской – тайна жизни.
К. ЛАРИНА: Что еще там показываете? «Мухи»? Еще одни «Мухи»?
В. ГАФТ: Еще, знаете, мухи…
К. ЛАРИНА: Номер какой?
М. ЛИТВАКОВ: 27. Их две.
К. ЛАРИНА: Давай мух, давай.
В. БУХ: Мы не удержимся - сейчас весь диск прокрутим.
В. ГАФТ: …нет, а то немножко скучновато стало. Сейчас повеселей будет.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Мухи под люстрой играли в салочки:
Кто-то играл, кто-то думал о браке.
Она – плела ему петли-удавочки,
Он ей делал фашистские знаки.
Был этот безумный роман неминуем.
Он сел на нее и летал так бесстыже.
Росчерк движений непредсказуем.
Влево, вправо, вниз, еще ниже.
Присели на стенку, как бухнулись в койку,
Чего он шептал ей, известно лишь Богу.
На локоть привстал я, махнул мухобойкой
И хлопнулся снова в кровать, как в берлогу.
И пара распалась, он - снова под люстру,
Она же мне мстила – жужжала над ухом.
Ее я не трогал. Мне было так грустно...
Завидую мухам. Завидую мухам.
К. ЛАРИНА: Слушайте, а у меня другое было: я мухобойкой как-то убила сразу пару. Когда уже все происходило.
В. ГАФТ: Вы сказали сексуально… вот это сексуальное…
К. ЛАРИНА: Да…
(смех)
Д. КРЕМИНСКИЙ: Я хочу сказать, что нет такой темы, которую Валентин Иосифович бы не затронул в своих стихах. Говорю это абсолютно со знанием дела.
К. ЛАРИНА: Потому что человек все видит.
М. ЛИТВАКОВ: Да.
К. ЛАРИНА: Да?
Д. КРЕМИНСКИЙ: Да. И совершенно неожиданные выводы, еще в такой потрясающей…
В. ГАФТ: Знаешь, что у меня… здесь не вошло… я написал посвящение очень многим моим любимым артистам, художникам… артистам драматическим, балета… я написал Окуджаве посвящение, написал Юрию Визбору.
К. ЛАРИНА: Это же можно сделать, кстати, отдельную пластинку…
Д. КРЕМИНСКИЙ: Да, можно, мы и не брали такие стихотворения, потому что несколько замысел бы нарушался...
В. ГАФТ: Я прочитал как-то, меня спрашивают: кто это написал? Я говорю: да, перевод с французского…
(смех)
В. ГАФТ: …неловко как-то.
К. ЛАРИНА: Прочтите что-нибудь из того, что… вы все наизусть помните… из посвящений.
В. ГАФТ: Пожалуйста: Раневской, Визбору, Окуджаве… что хотите?
К. ЛАРИНА: Ну, давайте, Визбору.
В. ГАФТ: Визбору…
Попса дробит шрапнелью наши души,
Ее за это не привлечь к суду.
Часть поколенья выросла на чуши,
И новое рождается в бреду.
О, «Солнышко лесное», чудо-песня!
Как мы в неволе пели, чудаки!
Пришла свобода, стали интересней
Писклявые уродцы-пошляки…
Слова - ничто, есть вопли вырожденья.
Тот знаменит, кто больше нездоров.
Кто выйдет петь без всякого стесненья,
Без совести, без страха, без штанов.
Где песня, чтобы спеть ее хотелось?
Слова - где, чтоб вовеки не забыть?
Ну, что горланить про кусочек тела,
Который с кем-то очень хочет жить?
С телеэкрана, как из ресторана,
Для пущей важности прибавив хрипотцы
Они пудами сыплют соль на раны,
Как на капусту или огурцы.
В халатике бесполая фигура
Запела, оголившись без причин…
Противно это. Спой нам, Юра,
О женской теплоте и мужестве мужчин.
К. ЛАРИНА: Это когда было написано?
В. ГАФТ: Это написано пару лет тому назад…
К. ЛАРИНА: То есть, уже когда его не было, да?
В. ГАФТ: Нет, конечно, нет. Меня пригласила Нина, его жена, выступить на его вечере. Вот. И я написал это стихотворение.
К. ЛАРИНА: Но, вообще-то, из этого можно сделать тоже отдельную… альбом посвящений…
В. БУХ: Есть такая мысль.
К. ЛАРИНА: Вот начать, допустим… сейчас придумаем спектакль…
(смех)
К. ЛАРИНА: …про записную книжку… «Имен все меньше в телефонной книжке…»
В. ГАФТ: Это грустное стихотворение.
К. ЛАРИНА: И дальше будут те, которых нет.
В. ГАФТ: Прочитать его?
К. ЛАРИНА: Да.
В. ГАФТ: Это памяти Габриловича.
К. ЛАРИНА: …замечательные стихи…
В. ГАФТ: Я позвонил, спрашиваю: где он? Умер… Я написал тут же.
Живых все меньше в телефонной книжке,
Звенит в ушах смертельная коса,
Стучат все чаще гробовые крышки,
Чужие отвечают голоса.
Но цифр этих я стирать не буду
И рамкой никогда не обведу.
Я всех найду, я всем звонить им буду,
Где б ни были они - в раю или в аду.
Пока трепались и беспечно жили,
Кончались денно-ночные витки.
Теперь о том, что не договорили,
Звучат, как многоточие, гудки.
К. ЛАРИНА: Начало спектакля…
Д. КРЕМИНСКИЙ: Вы понимаете, что невозможно, да, вот оставаться равнодушным…
В. ГАФТ: …я очень рад, что познакомился с Димой, с ребятами…
Д. КРЕМИНСКИЙ: …хочется зафиксировать…
В. ГАФТ: Они захотели это сделать и совпало все.
М. ЛИТВАКОВ: У нас один проект перерастает в другой.
К. ЛАРИНА: …молодцы…
В. ГАФТ: …вот вы появились, ваше радио, его слушают многие. Мне нравится… что если кому-то понравится, я буду счастлив.
К. ЛАРИНА: Давайте, мы к Пушкину вернемся на некоторое время. Валентин Иосифович, простите, ради бога!
В. ГАФТ: Да, ну, что вы!
(смех)
К. ЛАРИНА: Нам же нужно на вопросы ответить…
(смех)
К. ЛАРИНА: Давайте, быстренько повторим, ребята, вопросы… там есть записать кому? Да? Давайте, быстро вопросы повторите. А вы помните, что вы спрашивали?
В. БУХ: Вроде, почти все помним…
К. ЛАРИНА: Давайте быстро. Значит, нам нужно узнать, откуда это все, из каких произведений. Давайте.
В. БУХ: Это уже жесткое условие Ксении. У нас было просто: Онегин - не Онегин.
К. ЛАРИНА: Давай.
М. ЛИТВАКОВ: «Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад».
К. ЛАРИНА: Раз
М. ЛИТВАКОВ: Я извиняюсь, кстати, за то, что я, конечно, не Валентин Иосифович Гафт…
В. ГАФТ: Да, перестань!
В. БУХ: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей»
К. ЛАРИНА: Два.
М. ЛИТВАКОВ: «Зима. Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь…»
К. ЛАРИНА: …пошли дальше…
М. ЛИТВАКОВ: «И сердце вновь горит и любит - оттого, что не любить оно не может»
К. ЛАРИНА: Так.
В. БУХ: «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей»
К. ЛАРИНА: Москва….
М. ЛИТВАКОВ: «Москва, как много в этом звуке для сердца русского слилось…»
К. ЛАРИНА: …понятно… и последнее…
М. ЛИТВАКОВ: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань»
К. ЛАРИНА: Телефон: 363 36 59 и запишем, да? Все. Отвечаем на вопросы нехитрые. Давайте попробуем узнать, как хорошо вы знаете произведения Александра Сергеевича Пушкина.
К. ЛАРИНА: Але, здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ 1: Але.
К. ЛАРИНА: Да
СЛУШАТЕЛЬ 1: Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Здрасьте.
СЛУШАТЕЛЬ 1: Я хочу ответить на вопрос, например, «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей». Это «Евгений Онегин». Главу сказать?
К. ЛАРИНА: Конечно, скажите главу!
СЛУШАТЕЛЬ 1:25-я
М. ЛИТВАКОВ: Ну, это не глава, наверное…
СЛУШАТЕЛЬ 1: Да, не глава…
М. ЛИТВАКОВ: …строфа 25-я
К. ЛАРИНА: Да!
СЛУШАТЕЛЬ 1: …глава 1-я, дальше идет нумерация по…
М. ЛИТВАКОВ: Все правильно.
К. ЛАРИНА: Как зовут вас?
СЛУШАТЕЛЬ 1: Меня зовут Тамара
К. ЛАРИНА: Тамара, спасибо, записали. Следующий звонок, пожалуйста. Але, здравствуйте. Але.
СЛУШАТЕЛЬ 2: Але. Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ 2: Это Елена из Москвы.
К. ЛАРИНА: Да, Елена.
СЛУШАТЕЛЬ 2: «Москва, как много в этом звуке для сердца русского слилось…» Это, конечно, из «Евгения Онегина»
К. ЛАРИНА: А глава какая?
СЛУШАТЕЛЬ 2: …как часто, в горестной разлуке… нет, я главу не могу назвать… я только знаю наизусть
(смех)
К. ЛАРИНА: Спасибо! Спасибо, Лена, записали. Следующий звонок. Але, здравствуйте. Але.
СЛУШАТЕЛЬ 2: Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Да.
СЛУШАТЕЛЬ 3: Вот, третий вопрос - это Некрасов.
Д. КРЕМИНСКИЙ: А третий - это какой?
М. ЛИТВАКОВ: Вы знаете, Некрасова нет совсем.
(смех)
М. ЛИТВАКОВ: … «Зима, крестьянин, торжествуя…»?
К. ЛАРИНА: Неожиданно…Конечно, это Некрасов…
М. ЛИТВАКОВ: …На самом деле…
К. ЛАРИНА: …отец, слышишь, рубит, а я отвожу…
(смех)
К. ЛАРИНА: Але, здравствуйте. Ало.
СЛУШАТЕЛЬ 4: Алло, здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ 4: А вот, «Зима, крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь…» - это глава пятая вторая строфа.
К. ЛАРИНА: Прекрасно! Как зовут вас?
СЛУШАТЕЛЬ 4: Андрей.
К. ЛАРИНА: Вы откуда звоните, Андрей?
СЛУШАТЕЛЬ 4: Из Волгограда.
К. ЛАРИНА: Спасибо, дорогой! Записали ваш телефон. Ответ верный. Следующий звонок, але, здравствуйте. Але. Говорите, пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ 5: Алло, здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Да. Здрасьте.
СЛУШАТЕЛЬ 5: Это Лариса из Перми. Первое: «Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад». Это стихотворение «Признание».
К. ЛАРИНА: Прекрасно! Спасибо, Лариса. Ответ верный совершенно. Следующий звонок. Але, здравствуйте. Але. Говорите!
СЛУШАТЕЛЬ 6: Алло. Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Здрасьте.
СЛУШАТЕЛЬ 6: Меня зовут Лида из Санкт-Петербурга.
К. ЛАРИНА: Да.
СЛУШАТЕЛЬ 6: «В одну телегу впрячь не можно…» - это из «Полтавы».
К. ЛАРИНА: Отлично! Ответ верный, записали. У нас еще осталось… «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей», «И сердце вновь горит и любит - оттого, что не любить оно не может». Все? Вот эти два вопроса? Давайте, попробуем ответить быстренько! Пожалуйста. Але, здравствуйте. Але, але.
СЛУШАТЕЛЬ 7: Здравствуйте. «Мой друг, отчизне посвятим…» - это «К Чаадаеву».
К. ЛАРИНА: А мы спрашивали это?
СЛУШАТЕЛЬ 7: Да.
(неразборчиво)
К. ЛАРИНА: Ну, все равно, правильно! Даже если мы не спрашивали, вы правы абсолютно! Как зовут вас?
СЛУШАТЕЛЬ 7: Марина.
К. ЛАРИНА: Марина, записали. Давайте, еще, але, здравствуйте. Але, але.
СЛУШАТЕЛЬ 8: Алло. Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Здрасьте.
СЛУШАТЕЛЬ 8: «И сердце вновь горит…» - это «На холмах Грузии лежит ночная мгла».
К. ЛАРИНА: И вас зовут как?
СЛУШАТЕЛЬ 8: Меня зовут Наталья.
К. ЛАРИНА: Наталья, спасибо! Ну, и последнее. Але, здравствуйте. Але.
СЛУШАТЕЛЬ 9: Алло, здравствуйте. Это Лариса из Челябинска. Последний вопрос - «Олег», ой, «Онегин».
К. ЛАРИНА: «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей». Совершенно верно. Челябинск тоже прав. Ну, все. Женщины все выиграли. Один только Андрей затесался. А так, в основном, женщины. Вот видите, я знала, что, в основном, женская аудитория, конечно, будет слушать Валентина Иосифовича Гафта.
В. ГАФТ: …и Пушкина.
К. ЛАРИНА: Ну, что, у нас остаются последние 3-4 минуты. Можем что-то поставить из пластиночки, а можно чего-нибудь прочесть Валентину Иосифовичу.
В. ГАФТ: Ну, что бы вы хотели?
К. ЛАРИНА: Чтобы вы прочитали…
М. ЛИТВАКОВ: …Валентин Иосифович, надо пользоваться моментом… пластиночку купят люди и послушают…
Д. КРЕМИНСКИЙ: …кстати, она появилась уже во всех книжных в Москве: в «Библиоглобусе», в «Молодой Гвардии», в «Озоне»…
М. ПЕШКОВА: … в других городах…
Д. КРЕМИНСКИЙ: … это только отвозят… вообще, официально только с понедельника начинается. Вот сейчас только в центральных книжных появилась. И на нашем сайте «Вимбо»… и опять же, вот, мы, сайт… где можно скачать стихотворения, и вот уже скачиваются…
В. ГАФТ: Я могу прочитать… Володе Высоцкому.
К. ЛАРИНА: Давайте.
В. ГАФТ:
Мамаша, успокойтесь, он не хулиган.
Он не пристанет к Вам на полустанке.
В войну - Малахов, помните курган? –
С гранатами такие шли под танки.
Такие строили дороги и мосты,
Каналы рыли, шахты и траншеи.
Всегда в грязи, но души их чисты.
Навеки жилы напряглись на шее.
Что за манера - сразу за наган?!
Что за привычка - сразу на колени?!
Ушел из жизни Маяковский-хулиган,
Ушел из жизни хулиган-Есенин.
Чтоб мы не унижались за гроши,
Чтоб мы не жили, мать, по-идиотски,
Ушел из жизни хулиган-Шукшин,
Ушел из жизни хулиган-Высоцкий.
Мы живы, а они ушли Туда,
Взяв на себя все боли наши, раны.
Горит на небе новая звезда –
Ее зажгли, конечно, хулиганы.
К. ЛАРИНА: А книги у вас выходят, Валентин Иосифович?
В. ГАФТ: У меня вышла книга, которую переиздают, мне ничего не говоря… перепечатывают, издают, меняют слова, подписывают…
К. ЛАРИНА: Да, что вы?! Какие интересные книги…
В. ГАФТ: Выхожу я в Ленинграде на вокзале - в Петербурге - висит, значит, «Эпиграммы Гафта», я открываю - там три мои, а сорок три - набор.
К. ЛАРИНА: Это до сих пор! Всю жизнь так вас преследуют!
В. ГАФТ: Ну, вот… А книжку переиздают, разные обложки, так сказать…
К. ЛАРИНА: А новую… нет, вы стихи…
В. ГАФТ: А новую я сейчас собираю и отдам ее в какие-нибудь руки, чтобы она была действительно настоящей хорошей. Туда и пьеса войдет, и стихи вот новые какие-то. Я еще их дописываю. Некоторые эпиграммы я боюсь печатать, потому что они могут вызвать гнев у многих людей.
К. ЛАРИНА: Да ладно уже, уже все прошло. Уже столько гнева было…
В. ГАФТ: Ну, может быть…
К. ЛАРИНА: Тут иногда вспоминаются какие-то эпиграммы. Думаешь - господи, как будто прямо опять написано про сегодняшний день. Все то же самое. А чего тут, обижайся - не обижайся, ничего не меняется.
В. ГАФТ: Эпиграммы какие-то, понимаете, они написаны, все-таки, на талантливых людей, на всех, из которых можно слепить это. Понимаете? Вот и все.
К. ЛАРИНА: А у вас есть издательство хорошее, куда вы книжку отдадите?
В. ГАФТ: Ну, вот сейчас есть предложения разные…
К. ЛАРИНА: Мы тут… вы посоветуйтесь… вот, у нас Майя Пешкова сидит. Обязательно с ней проконсультируйтесь. Она вам сразу скажет, где чего ждать.
В. ГАФТ: …Майя Пешкова, может быть, мне поможет подобрать, чтобы они как-то по теме шли… Их надо распределить. Это тоже музыка какая-то, понимаете? Одно после чего идет.
К. ЛАРИНА: В книге? Конечно, безусловно.
В. ГАФТ: Ну, вот…
К. ЛАРИНА: Слушайте, а у вас будет вечер какой-нибудь творческий?
М. ПЕШКОВА: Презентация будет на книжной ярмарке?
К. ЛАРИНА: …презентация? Юбилей?
В. ГАФТ: …вы что? Юбилей…
К. ЛАРИНА: …в кресле сидит Гафт, и к нему подходят все…
В. ГАФТ: …юбилей - это печальное дело, печальное. Я, знаете, про юбилей что написал…. Ужасная… ужасная, восторженная ахинея
Копеек дружный перезвон.
Не жизнь - сплошные юбилеи,
Чуть-чуть правей, чуть левее…
Рукой подать до похорон.
К. ЛАРИНА: На этой оптимистической ноте…
(смех)
В. ГАФТ: …это смешно… я себя совершенно не чувствую стариком.
К. ЛАРИНА: Да, ну! Господь с вами!
В. ГАФТ: Я с восхищением смотрю юбилей друга моего, любимого моего человека, Олега Павловича Табакова, я беру с него пример. Ему нельзя определить возраст! Вот, как вместе учились, понимаете, как вырастает такой великий человек, как Олег. Сколько же он делает потрясающего и сделал! Вот, так, подводя итоги…
К. ЛАРИНА: У него, кстати, вечер-то будет, между прочим. У него будет тоже где-то осенью.
В. ГАФТ: У него будет 14-го ноября…
К. ЛАРИНА: Да-да.
В. ГАФТ: …надо ему что-то приготовить. У меня есть старые стихи на него, но они уже устарели. Чего-нибудь я придумаю. Я с него беру пример. Он мне силы как-то дал. Ему 75… Да какой 75! Прямо рядом с ним люди старше выглядят. И энергия у него какая!
К. ЛАРИНА: Слушайте, у нас вчера был Петр Ефимович Тодоровский, которому 85!
В. ГАФТ: Я был у него! Позавчера…
К. ЛАРИНА: …и ничего! Такой же хулиган!
В. ГАФТ: …потрясающий! Понимаете? Когда смотришь на этих людей, нельзя сказать, что юбилей. Юбилей - это, знаете, как:
Цветы не помещались в вазу,
Их поместили в рукомойник.
И юбиляр казался сразу:
И именинник, и покойник…
(смех)
К. ЛАРИНА: Все! Заканчиваем! Спасибо большое!
Эхо Москвы http://echo.msk.ru/programs/kazino/706091-echo/" onclick="window.open(this.href);return false;
К. ЛАРИНА: Ну, что, начинаем, товарищи? Где мой микрофон? Нас тут много сегодня, дорогие друзья. Начинаем «Книжное казино». Что-то мне подсказывает, что мы в таком составе уже встречались в этой же студии. Да-да-да. Итак, сегодня мы представляем новую работу продюсерского центра «Вимбо». Работа сидит у нас здесь, работу зовут Валентин Гафт. Здравствуйте, Валентин Иосифович.
В. ГАФТ: Здравствуйте, здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Ну, а все, кто помогали выпускать эту пластинку, о которой мы сегодня будем говорить, это режиссер спектакля, аудио-спектакля Дмитрий Креминский, Дима, здравствуйте.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Добрый день.
К. ЛАРИНА: И продюсеры Вадим Бух и Михаил Литваков. Это уже поздно... Это уже в следующий час пойдет. Это уже поздно, уехало. Здрасьте, дорогие друзья.
В. БУХ: Здравствуйте
М. ЛИТВАКОВ: Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Значит, у нас называется пластинка по названию стихотворения Валентина Гафта «Уже от мыслей никуда не деться». И, как мы все понимаем, это стихи в авторском исполнении.
В. ГАФТ: Ну, вышло так как-то…
К. ЛАРИНА: Это подарок вы себе сделали, Валентин Иосифович?
В. ГАФТ: Да, нет, здесь не самые лучшие стишки…
(смех)
К. ЛАРИНА: Как вы отбирали-то это?
В. ГАФТ: Вот режиссер сидит. Пусть он скажет.
К. ЛАРИНА: Я вообще не понимаю, зачем… что тут делал режиссер, что тут делает режиссер, Дима?
В. БУХ: Можно, я два слова прежде, чем…
К. ЛАРИНА: Я опустила сразу режиссера, тут же…
(смех)
В. БУХ: Нет, нет, сейчас мы расскажем. Вообще, неслучайно вот Ксения сказала, что мы тут встречались по другому поводу примерно полгода назад…
К. ЛАРИНА: По поводу Евгения Онегина…
В. БУХ: …по поводу, да, нашего грандиозного такого спектакля «Евгений Онегин», работа над которым шла очень долго. Год мы работали. И на протяжении этого времени Валентин Иосифович периодически в студии был у нас уже как свой, и читал нам стихи, рассказывал разные истории…
К. ЛАРИНА: …как сейчас это происходило, до начала программы…
В. БУХ: … до начала передачи происходило… и спонтанно как-то родилась такая идея этот диск записать.
М. ЛИТВАКОВ: Но в какой-то момент Валентин Иосифович сказал, что есть очень хорошие, кстати, детские стихи, у нас много детского, прочитал пару детских и сказал, что вот есть интересное… а потом вдруг выяснилось, что не детское есть, такое и такое… и мы начали уговаривать Валентина Иосифовича: может быть, имеет смысл записать? А дальше, конечно, мы уже поняли: а как это выпускать? Стихов много… какие выбрать? Что? Какая тут должна быть концепция? И тут уже… теперь уже режиссер скажет Митя Креминский, как он это все придумал.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Сверхзадача, если угодно, страсть любого режиссера - показать актера, тем более любимого актера, с новой, неожиданной для него, может быть, стороны. Вот. И задача этого диска как раз и была - показать Валентина Иосифовича таким, каким его, наверное, мало кто видел. Все знают, во-первых, о его эпиграммах блестящих. Эпиграмм нет на этом диске. Здесь лирические стихи, вот. Отбор был, скажем так, более интуитивным, потому что драматургии-то нет. Это список стихов…
К. ЛАРИНА: Ты отбирал, Дима, да?
Д. КРЕМИНСКИЙ: Мы отбирали вместе. Да, мы встречались.
В. ГАФТ: Я ему самые хорошие стихи не дал.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Это было право Валентина Иосифовича.
М. ПЕШКОВА: А почему вы их заначили?
В. ГАФТ: Вы знаете, какое дело, вот когда составлялась программа, мне хотелось их поберечь пока для чего-нибудь другого. Ну, и записали то, что вот давно было написано…
(смех)
Д. КРЕМИНСКИЙ: Вот, я для себя это внутренне… на каждом проекте есть некий внутренний образ того, что получится, для меня это был такой моноспектакль Валентина Иосифовича. Там звучит музыка. В идеале, конечно, я хотел бы, чтобы это выглядело как моноспектакль Валентина Иосифовича Гафта в сопровождении трио Оскара Питерсона. Поэтому музыка звучит старинная, 18-го века, но в джазовой аранжировке. Вот, музыки там немного, она, как мне кажется, не мешает стихам, вот. Стихи звучат так, как им надо звучать. А порядок, порядок их - это дело было абсолютно интуитивное.
К. ЛАРИНА: Давайте послушаем, поскольку мы много… у нас много там фрагментов… припасли для вас, а стихи же, все-таки, это не монологи из спектаклей, они короткие. Давайте, попробуем поставить.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Я сяду в домик на колесах,
Пусть называется «вагон»,
Не вытирай, подруга, слезы,
Я с детства в поезд был влюблен.
Купе - не хуже, чем квартира:
Постели, лампочка, вода...
В вагоне даже два сортира,
Но только очередь туда.
Там есть вагоны-рестораны,
Поесть там можно и попить,
И есть там красные стоп-краны,
Но ручку лучше не крутить.
Дождаться надо остановки,
Послать вагон ко всем чертям,
И дунуть пулей из винтовки
Назад, к любимой, по путям.
К. ЛАРИНА: Музыка… она, конечно, здесь очень здорово возникает, очень естественно, да?
В. ГАФТ: «Уже от мыслей никуда не деться»… после этого надо мысли какие-то.
К. ЛАРИНА: … а мысли… сразу можем поставить?
В. ГАФТ: Давайте.
К. ЛАРИНА: Давай сразу, давай.
В. ГАФТ: Это наиболее длинное, но дальше пойдут короткие.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Уже от мыслей никуда не деться.
Пей или спи, смотри или читай,
Всё чаще вспоминается мне детства
Зефирно-шоколадный рай.
Ремень отца свистел над ухом пряжкой,
Глушила мать штормящий океан,
Вскипевших глаз белесые барашки,
И плавился на нервах ураган.
Отец прошел войну, он был военным,
Один в роду, оставшийся в живых.
Я хлеб тайком носил немецким пленным,
Случайно возлюбя врагов своих.
Обсосанные игреки и иксы
Разгадывались в школе без конца,
Мой чуб на лбу и две блатные фиксы
Были решенной формулой лица.
Я школу прогулял на стадионах,
Идя в толпе чугунной на прорыв,
Я помню по воротам каждый промах,
Все остальные промахи забыв.
Иду, как прежде, по аллее длинной,
Сидит мальчишка, он начнет всё вновь,
В руке сжимая ножик перочинный,
На лавке что-то режет про любовь.
К. ЛАРИНА: Вот абсолютный такой мемуар. И вообще, ощущение такого полного погружения в частную жизнь. Да? Вообще-то, здорово. Я хотела, чтобы Валентин Иосифович рассказал, а что Дима делал с вами? Он что, вам замечания делал? Ставил вам… что он вам говорил?
В. ГАФТ: Дима - замечательный режиссер. Мне больше нравится, когда он молчит, соглашается. Когда он молчит, он соглашается. Но замечания он делает очень точные.
К. ЛАРИНА: Делает?
В. ГАФТ: Это мой режиссер. Я хотел бы с ним продолжить еще работать.
М. ЛИТВАКОВ: Обычно он молчит и соглашается и где-нибудь дубле на 15-м, - знаете, очень хорошо, Валентин Иосифович, когда спрашивает: Дима, как? Дима говорит: а вы послушайте сами.
К. ЛАРИНА: А…
М. ЛИТВАКОВ: И вот это… у них всегда какая-то такая совершенно…
Д. КРЕМИНСКИЙ: Я могу сказать: у Валентина Иосифовича безупречный вкус. Безупречный вкус, безупречный слух. Вот. Поэтому и много дублей, и не секрет, насколько Валентин Иосифович требователен к себе и к тому, что он делает. А уж тем более в таком проекте. Так что, моя задача была - не навредить. Это во-первых. И второе, я чуть-чуть, ну, скажем так, подправил не Валентина Иосифовича и не его стихи, вот, подправил некую драматургию. У меня не рождалось, честно вам скажу… мы записывали, но как это будет звучать, у меня не рождалось очень долго. И вдруг в какой-то момент Валентин Иосифович позвонил, прочел мне свое стихотворение…
В. ГАФТ: … музыка…
Д. КРЕМИНСКИЙ: … он это делает… и стихи были о человеке в купе. И у меня все стало на свои места…
К. ЛАРИНА: …дорога…
Д. КРЕМИНСКИЙ: Да, дорога, человек в купе. Тем более, актер. И об этом можно говорить, можно услышать то, что внутри и то, что снаружи. Вот. И когда это сложилось, мне осталось только подобрать музыку и есть небольшое шумовое оформление. Его немного. Вот. И следовать, следовать за развитием мысли...
В. ГАФТ:…послушаем «Музыку», неплохое стихотворение.
К. ЛАРИНА: «Музыка», какой это номер, скажи… а, следующая...
В. ГАФТ: Я его посвятил светлой памяти Евгения Федоровича Светланова.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Смычок касается души,
Едва вы им к виолончели
Иль к скрипке прикоснетесь еле,
Священный миг - не согреши!
По чистоте душа тоскует,
В том звуке - эхо наших мук,
Плотней к губам трубы мундштук,
Искусство - это кто как дует!
Когда такая есть Спина,
И Руки есть, и Вдохновенье,
Есть музыка, и в ней спасенье,
Там Истина оголена,
И не испорчена словами,
И хочется любить и жить,
И всё отдать, и всё простить...
Бывает и такое с нами.
К. ЛАРИНА: А вы впервые это делаете в звуке, читаете свои стихи? То есть, на вечерах вы читаете их наверняка, да?
В. ГАФТ: На вечерах иногда читаю…
К. ЛАРИНА: Но вот, ваши ощущения какие, когда вы… это совсем же другое искусство…
В. ГАФТ: Музыка замечательная.
К. ЛАРИНА: Да? А вы с музыкой писали или отдельно?
В. ГАФТ: Отдельно.
К. ЛАРИНА: Отдельно? Записывали отдельно.
В. ГАФТ: Это уже Димина работа.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Это потом была, да, это другая была работа, работа с композитором, аранжировщиком Николаем Скворцовым, который очень точно…
В. ГАФТ:…понимаешь, мне трудно называться поэтом, я артист, я дилетант. Но мне нравится это дело, вот, последние двадцать лет жизни. Вот, я написал стихотворение…
К. ЛАРИНА: …вот совсем новое, давайте, прочтем, раз лежит у нас. Конечно!
В. ГАФТ:
Окончилось лето, устали поэты,
На время свое отложили перо.
Раскрыты секреты, все песни допеты.
Что новым казалось, вдруг стало старо.
Остались заветы в загадках ответов,
Но как нам жить дальше, не знает никто.
И чайка убита, и Треплева нету,
А мы все играем, играем в лото.
К. ЛАРИНА: Тем, кто не читал произведение Антона Павловича Чехова «Чайка», объясняю…
(смех)
В. ГАФТ: …у меня про «Чайку»… было когда-то, «Чайку» поставили в Большом театре, Плисецкая танцевала, и во МХАТе. У меня была такая штучка:
Двух чаек разом подстрелили.
За что? Они б еще летали.
Но в ГАБТе не договорили,
Во МХАТе не дотанцевали.
(смех)
В. ГАФТ: Это понятно.
К. ЛАРИНА: Скажите, пожалуйста, Валентин Иосифович, а вы эпиграммы пишете?
В. ГАФТ: Случается. Но уже не то, что раньше.
К. ЛАРИНА: На салфетках, вот прямо сразу. Да?
В. ГАФТ: Нет, сразу это не получается…
К. ЛАРИНА: Вот Резник, ваш любимый, он пишет обычно… что рядом лежит, он на этом и пишет. И обычно тут же начинает всем все сразу же читать. Но у него они такие… не эпиграммы, а скорее посвящения, он очень любит. Вы также импровизируете, как Резник?
В. ГАФТ: Нет, у меня посвящений нет. И Резник делает свое дело, и его песни поет Алла Пугачева. Поэтому это вроде как Аллы Пугачевой песни. Он много написал песен, оставим его в покое.
К. ЛАРИНА: Но, кстати, я хочу сказать, что песня уже есть на стихи Валентина Иосифовича Гафта. Я надеюсь, что мы даже ее, если не сегодня, то, может быть, там, в ближайшее время я вам поставлю…
В. ГАФТ: …я вам принесу ее сегодня…
К. ЛАРИНА: Это песня на стихи… про театр.
В. ГАФТ: Да-да-да.
К. ЛАРИНА: А вы стихи не прочтете?
В. ГАФТ: Театр? Длинное очень.
К. ЛАРИНА: Длинное?
В. ГАФТ: Ну, конечно, у вас времени не хватит.
К. ЛАРИНА: Ну, ладно… нет, у нас хватит времени. Ладно, давайте мы сейчас сделаем вот что. У нас сейчас остается полторы минуты до новостей. Давайте, мы прочтем вопросы. Вадим, Миша, давайте. Вы прочтите. Только, знаете что, давайте, ограничимся десятью. Да? Прямо подряд. Десять вопросов.
М. ЛИТВАКОВ: …помнят люди…
К. ЛАРИНА: Наши люди, эту цитату, уж я надеюсь, они запомнят или вспомнят.
М. ЛИТВАКОВ: У нас такие вопросы… у нас перекличка все время идет с «Евгением Онегиным». Раз уж у нас про стихи такая передача, мы решили такую придумать викторину. Чтобы слушатели наши угадали: это фрагменты из «Онегина», из «Евгения Онегина», или это какие-то другие стихи Пушкина. Все стихи Пушкина.
К. ЛАРИНА: Откуда фрагмент?
М. ЛИТВАКОВ: Откуда фрагмент, даже просто: из «Онегина» или не из «Онегина». Мы не будем так усложнять, откуда. Первый фрагмент: «Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад».
К. ЛАРИНА: Нет уж, пусть скажут, откуда! Пусть скажут!
М. ЛИТВАКОВ: Ну, это уже сильно усложняет вопрос.
В. БУХ: Хорошо, второй: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей»
К. ЛАРИНА: Так.
М. ЛИТВАКОВ: Третий: «Зима! Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь. Его лошадка, снег почуя, плетется рысью как-нибудь...»
В. БУХ: Давайте такое: «И сердце вновь горит и любит - оттого, что не любить оно не может»
К. ЛАРИНА: Так.
М. ЛИТВАКОВ: «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей»
К. ЛАРИНА: Прекрасно.
В. БУХ: «Мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы!»
К. ЛАРИНА: Так.
М. ЛИТВАКОВ: «На свете…
(смех)
К. ЛАРИНА: Ну?
М. ЛИТВАКОВ: Давайте такой: «Москва, как много в этом звуке для сердца русского слилось. Как много в нем отозвалось»
К. ЛАРИНА: Ну, и последнее.
В. БУХ: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань»
К. ЛАРИНА: Абсолютно точно. Новости, потом продолжим.
НОВОСТИ
К. ЛАРИНА: Ну, что, напомним, что сегодня мы представляем новую работу продюсерского центра «Вимбо», это стихи Валентина Гафта в авторском исполнении «Уже от мыслей никуда не деться». И я напомню, что сегодня, конечно же, мы подарим вам и эту пластинку, но кроме этого «Евгений Онегин» у нас есть еще, да? И у нас есть еще детские пластинки, которые мы иногда разыгрываем в «Детской площадке»: «Сказки братьев Гримм» и «Волшебные сказки» Шарля Перро. Давайте, мы продолжим слушать фрагменты из этого спектакля. И сейчас прозвучат еще два стихотворения Валентина Гафта, вот, из этого альбома.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Ходили по лесу, о жизни трубили,
И ёлку-царицу под корень срубили,
Потом её вставили в крест, будто в трон,
Устроили пышные дни похорон.
Но не было стона и не было слёз,
Снегурочка пела, гундел Дед Мороз,
И, за руки взявшись, весёлые лица
С утра начинали под ёлкой кружиться.
Ах, если бы видели грустные пни,
Какие бывают счастливые дни!
Но смолкло веселье, умолкнул оркестр,
Для следущей ёлочки спрятали крест.
Ходили по лесу, о жизни трубили...
А завтра их уже не будет –
К утру погаснут фонари,
О них расскажут как о чуде,
А было их всего лишь три.
Терпеть, страдать, молчать, не плакать,
Не врать себе, другим не врать,
Терпеть в жару, в мороз и в слякоть,
Не зная для чего, о, если б знать!
Все будет выпито и смыто
Волною от ушедших барж.
Уходит полк, стучат копыта.
А сердце разрывает марш.
Уходит полк в Читу и в Польшу,
Но всем уйти не суждено.
Одним бароном меньше - больше…
Не все ль равно, не все ль равно?
В последний раз успеть проститься...
Прощание, как приговор.
Взметнулись в небо, словно птицы
Три силуэта трех сестер.
К. ЛАРИНА: Нам, конечно, всем ужасно повезло. Потому что, мне кажется, это такое вот сочетание очень важное. Это же совершенно неактерское чтение, вот, в худших его проявлениях. Я на Гафта не смотрю, смотрю на Диму. Да? Вот, скажи, да? Это какое-то уникальное… эта интонация, так все угадать… молодцы.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Я очень горжусь этой работой, без ложной скромности, потому что…
К. ЛАРИНА: …и как я понимаю, Димочка, прости, музыка - это специально записывали, это аранжировки специальные? Это не из подборок, что называется, да?
Д. КРЕМИНСКИЙ: Нет, нет, что вы!
В. ГАФТ: Вообще, все началось с мухи. Я ехал в купе и летала муха. Она есть там?
Д. КРЕМИНСКИЙ: Муха? Да, должна быть.
В. ГАФТ: Муха… ты поставь…
К. ЛАРИНА: Номер скажите…
В. ГАФТ: Я стал с этой мухой разговаривать.
Д. КРЕМИНСКИЙ: …она не «Муха» называться должна?... ее назвали «Дорога»… нет…
В. ГАФТ: «Муха»
Д. КРЕМИНСКИЙ: Сейчас.
К. ЛАРИНА: Ну, говорите, пока ищут. Про муху-то расскажите. Нету «Мухи», между прочим…
Д. КРЕМИНСКИЙ: Она по-другому называется.
К. ЛАРИНА: Ну?
В. ГАФТ: …ну, как…
К. ЛАРИНА: Ну, расскажите уже про муху.
Д. КРЕМИНСКИЙ: А первые строки какие там?
В. ГАФТ: «Я один в купе…»
Д. КРЕМИНСКИЙ: «Я один в купе» - 50-й трек.
К. ЛАРИНА: 50-й трек.
В. ГАФТ: Вот, с этого и началось: муха залетела, я один в купе ехал. Она летала, летала… я придумал стихотвореньице. И потом Диме говорю: слушай, вот в купе едет человек, ему не с кем поговорить, всякие мысли лезут в голову. Вот это было первое, «Муха», с этого все и началось. Поставьте ее, «Муху». Она забавная.
Д. КРЕМИНСКИЙ: 50-й…
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Я один в купе, как в жизни, три цветочка у окна...
За окном моя отчизна однобокая видна.
Надо мной летает муха, проверяет силу духа:
Сколько выдержать смогу. Но, поймаю – обстригу!
Не пойму, чего хочу я, но, поймаю – и линчую!
Что щекочишь мое ушко? Мое ушко – не кормушка!
Оно чистое с утра. Я промытый до нутра.
Обнаглела, ты, подружка! Выпьем с горя!
Где же кружка? Мух не любят...
Почему? Даже Пушкин, ходят слухи,
Лето разлюбил... Ему жить мешали дуры-мухи
И, вдобавок, комары. Нам – чума, у них – пиры.
Хватит ползать по столу! Уже съедены все крошки!
Хватит, муха, на полу щекотать босые ножки!
Ты еще не Золотуха! Твое брюхо – не товар,
И тебя еще не нюхал ни кузнечик, ни комар.
За тебя я выпью, муха. Но себе хочу сказать:
Перестань жужжать, Валюха,
Надоел, едрена мать.
(смех)
К. ЛАРИНА: И еще, хочу я добавить, что в этом есть что-то эротическое. Потому что, одно дело, когда человек стоит на сцене и рассказывает стихи зрительному залу. А это - абсолютно интимный процесс. Это мы здесь сейчас сидим и слушаем. А на самом деле, когда ты эту пластинку ставишь и надеваешь наушники - все, ты один на один с этим человеком. Он тебе в ухо все это рассказывает.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Совершенно верно.
К. ЛАРИНА: Скажите, да? Обалдеть.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Каждый, кто будет иметь эту пластинку, окажется в купе с Валентином Иосифовичем.
В. ГАФТ: Случайно как-то все произошло.
К. ЛАРИНА: Молодцы.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Оно накапливалось, накапливалось долго. И сначала это были стихи, которые я знал давно. Потом, когда…
К. ЛАРИНА: Это же опубликовано уже большинство из них, да, в книгах выходили?
В. ГАФТ: Некоторые опубликованы.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Некоторые - да.
В. ГАФТ: Некоторые.
Д. КРЕМИНСКИЙ: Потом замечательная пьеса, которую Валентин Иосифович написал. И у меня все это зрело, зрело, вот, это предложение, и оно в конце концов вылилось в это…
В. ГАФТ: …понимаешь, никому не нужны стихи, их читать некому и негде. Понимаешь? И тем более…
К. ЛАРИНА: Ну, как, артисты целые программы делают чтецкие.
В. ГАФТ: Понимаете, может быть, стихи вернутся. Есть же замечательные… до сих пор собирает стихи замечательный Женя Евтушенко. На него ходят. Он один держит эту планку высокую. Понимаешь? Вот, хотелось бы, чтобы это вернулось время, это же интересно очень. Стихи - форма очень короткая, но в них так много можно сказать. Вот, я написал вот «В дыму» такое стихотвореньице. Хотите, прочитаю?
Земля дрожит от напряженья,
Горят дома, трещат мосты.
Победы стали пораженьем
Давно фальшивой красоты.
Еще слышны обрывки смеха:
Слились в одно чума и пир.
Высот смертельного успеха
Достиг наш неразумный мир.
К. ЛАРИНА: Это впервые, я так понимаю, звучит это стихотворение.
В. ГАФТ: Впервые.
К. ЛАРИНА: … совсем еще, вот, от руки написано.
В. ГАФТ: …такое грустное… завтра будет веселое что-нибудь.
М. ЛИТВАКОВ: Здесь есть, в этом альбоме есть.
К. ЛАРИНА: …давайте веселое…
В. БУХ: … «Кузнечика» поставим?
В. ГАФТ: Ну, «Кузнечика».
К. ЛАРИНА: Вы под номерами нам говорите, ребята! Под номерами!
В. БУХ: 10
К. ЛАРИНА: 10
В. ГАФТ: «Кузнечик», «Цветок», «Рыба»…
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Кузнечик был похож на саранчу,
Как русский мог похож быть на еврея.
Приказ «убить» был отдан палачу.
Кузнечик мертв.
Разобрались позднее
К. ЛАРИНА: И 12-ю давай, «Рыбу», поставим.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
О, рыба! Чудо эволюции!
Тебя ел Моцарт и Конфуций.
Ел, кости сплевывая в блюдо…
Так чудо пожирает чудо.
К. ЛАРИНА: «Яйцо - 32-е… давайте еще…
В. ГАФТ: …или «Яйцо», или «Мухи»
К. ЛАРИНА: Все, уже 32-е…
(звучит запись)
В. ГАФТ: «Яйцо»
Всех породило яйцо,
Мы вышли из его пеленок —
Кто с человеческим лицом,
А кто-то с клювом, как цыпленок.
Так начинался маскарад,
Как ловко кто-то всё придумал!
И на скорлупочный наряд
Надел и маски, и костюмы.
Кто первым был, в конце концов,
Яйцо иль курица, – неважно,
И хрупким было то яйцо,
И курица была отважной.
И гладок был яйца овал
И силуэт безукоризнен,
О, смертников великий бал!
Под каждой маской – тайна жизни.
К. ЛАРИНА: Что еще там показываете? «Мухи»? Еще одни «Мухи»?
В. ГАФТ: Еще, знаете, мухи…
К. ЛАРИНА: Номер какой?
М. ЛИТВАКОВ: 27. Их две.
К. ЛАРИНА: Давай мух, давай.
В. БУХ: Мы не удержимся - сейчас весь диск прокрутим.
В. ГАФТ: …нет, а то немножко скучновато стало. Сейчас повеселей будет.
(звучит запись)
В. ГАФТ:
Мухи под люстрой играли в салочки:
Кто-то играл, кто-то думал о браке.
Она – плела ему петли-удавочки,
Он ей делал фашистские знаки.
Был этот безумный роман неминуем.
Он сел на нее и летал так бесстыже.
Росчерк движений непредсказуем.
Влево, вправо, вниз, еще ниже.
Присели на стенку, как бухнулись в койку,
Чего он шептал ей, известно лишь Богу.
На локоть привстал я, махнул мухобойкой
И хлопнулся снова в кровать, как в берлогу.
И пара распалась, он - снова под люстру,
Она же мне мстила – жужжала над ухом.
Ее я не трогал. Мне было так грустно...
Завидую мухам. Завидую мухам.
К. ЛАРИНА: Слушайте, а у меня другое было: я мухобойкой как-то убила сразу пару. Когда уже все происходило.
В. ГАФТ: Вы сказали сексуально… вот это сексуальное…
К. ЛАРИНА: Да…
(смех)
Д. КРЕМИНСКИЙ: Я хочу сказать, что нет такой темы, которую Валентин Иосифович бы не затронул в своих стихах. Говорю это абсолютно со знанием дела.
К. ЛАРИНА: Потому что человек все видит.
М. ЛИТВАКОВ: Да.
К. ЛАРИНА: Да?
Д. КРЕМИНСКИЙ: Да. И совершенно неожиданные выводы, еще в такой потрясающей…
В. ГАФТ: Знаешь, что у меня… здесь не вошло… я написал посвящение очень многим моим любимым артистам, художникам… артистам драматическим, балета… я написал Окуджаве посвящение, написал Юрию Визбору.
К. ЛАРИНА: Это же можно сделать, кстати, отдельную пластинку…
Д. КРЕМИНСКИЙ: Да, можно, мы и не брали такие стихотворения, потому что несколько замысел бы нарушался...
В. ГАФТ: Я прочитал как-то, меня спрашивают: кто это написал? Я говорю: да, перевод с французского…
(смех)
В. ГАФТ: …неловко как-то.
К. ЛАРИНА: Прочтите что-нибудь из того, что… вы все наизусть помните… из посвящений.
В. ГАФТ: Пожалуйста: Раневской, Визбору, Окуджаве… что хотите?
К. ЛАРИНА: Ну, давайте, Визбору.
В. ГАФТ: Визбору…
Попса дробит шрапнелью наши души,
Ее за это не привлечь к суду.
Часть поколенья выросла на чуши,
И новое рождается в бреду.
О, «Солнышко лесное», чудо-песня!
Как мы в неволе пели, чудаки!
Пришла свобода, стали интересней
Писклявые уродцы-пошляки…
Слова - ничто, есть вопли вырожденья.
Тот знаменит, кто больше нездоров.
Кто выйдет петь без всякого стесненья,
Без совести, без страха, без штанов.
Где песня, чтобы спеть ее хотелось?
Слова - где, чтоб вовеки не забыть?
Ну, что горланить про кусочек тела,
Который с кем-то очень хочет жить?
С телеэкрана, как из ресторана,
Для пущей важности прибавив хрипотцы
Они пудами сыплют соль на раны,
Как на капусту или огурцы.
В халатике бесполая фигура
Запела, оголившись без причин…
Противно это. Спой нам, Юра,
О женской теплоте и мужестве мужчин.
К. ЛАРИНА: Это когда было написано?
В. ГАФТ: Это написано пару лет тому назад…
К. ЛАРИНА: То есть, уже когда его не было, да?
В. ГАФТ: Нет, конечно, нет. Меня пригласила Нина, его жена, выступить на его вечере. Вот. И я написал это стихотворение.
К. ЛАРИНА: Но, вообще-то, из этого можно сделать тоже отдельную… альбом посвящений…
В. БУХ: Есть такая мысль.
К. ЛАРИНА: Вот начать, допустим… сейчас придумаем спектакль…
(смех)
К. ЛАРИНА: …про записную книжку… «Имен все меньше в телефонной книжке…»
В. ГАФТ: Это грустное стихотворение.
К. ЛАРИНА: И дальше будут те, которых нет.
В. ГАФТ: Прочитать его?
К. ЛАРИНА: Да.
В. ГАФТ: Это памяти Габриловича.
К. ЛАРИНА: …замечательные стихи…
В. ГАФТ: Я позвонил, спрашиваю: где он? Умер… Я написал тут же.
Живых все меньше в телефонной книжке,
Звенит в ушах смертельная коса,
Стучат все чаще гробовые крышки,
Чужие отвечают голоса.
Но цифр этих я стирать не буду
И рамкой никогда не обведу.
Я всех найду, я всем звонить им буду,
Где б ни были они - в раю или в аду.
Пока трепались и беспечно жили,
Кончались денно-ночные витки.
Теперь о том, что не договорили,
Звучат, как многоточие, гудки.
К. ЛАРИНА: Начало спектакля…
Д. КРЕМИНСКИЙ: Вы понимаете, что невозможно, да, вот оставаться равнодушным…
В. ГАФТ: …я очень рад, что познакомился с Димой, с ребятами…
Д. КРЕМИНСКИЙ: …хочется зафиксировать…
В. ГАФТ: Они захотели это сделать и совпало все.
М. ЛИТВАКОВ: У нас один проект перерастает в другой.
К. ЛАРИНА: …молодцы…
В. ГАФТ: …вот вы появились, ваше радио, его слушают многие. Мне нравится… что если кому-то понравится, я буду счастлив.
К. ЛАРИНА: Давайте, мы к Пушкину вернемся на некоторое время. Валентин Иосифович, простите, ради бога!
В. ГАФТ: Да, ну, что вы!
(смех)
К. ЛАРИНА: Нам же нужно на вопросы ответить…
(смех)
К. ЛАРИНА: Давайте, быстренько повторим, ребята, вопросы… там есть записать кому? Да? Давайте, быстро вопросы повторите. А вы помните, что вы спрашивали?
В. БУХ: Вроде, почти все помним…
К. ЛАРИНА: Давайте быстро. Значит, нам нужно узнать, откуда это все, из каких произведений. Давайте.
В. БУХ: Это уже жесткое условие Ксении. У нас было просто: Онегин - не Онегин.
К. ЛАРИНА: Давай.
М. ЛИТВАКОВ: «Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад».
К. ЛАРИНА: Раз
М. ЛИТВАКОВ: Я извиняюсь, кстати, за то, что я, конечно, не Валентин Иосифович Гафт…
В. ГАФТ: Да, перестань!
В. БУХ: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей»
К. ЛАРИНА: Два.
М. ЛИТВАКОВ: «Зима. Крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь…»
К. ЛАРИНА: …пошли дальше…
М. ЛИТВАКОВ: «И сердце вновь горит и любит - оттого, что не любить оно не может»
К. ЛАРИНА: Так.
В. БУХ: «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей»
К. ЛАРИНА: Москва….
М. ЛИТВАКОВ: «Москва, как много в этом звуке для сердца русского слилось…»
К. ЛАРИНА: …понятно… и последнее…
М. ЛИТВАКОВ: «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань»
К. ЛАРИНА: Телефон: 363 36 59 и запишем, да? Все. Отвечаем на вопросы нехитрые. Давайте попробуем узнать, как хорошо вы знаете произведения Александра Сергеевича Пушкина.
К. ЛАРИНА: Але, здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ 1: Але.
К. ЛАРИНА: Да
СЛУШАТЕЛЬ 1: Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Здрасьте.
СЛУШАТЕЛЬ 1: Я хочу ответить на вопрос, например, «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей». Это «Евгений Онегин». Главу сказать?
К. ЛАРИНА: Конечно, скажите главу!
СЛУШАТЕЛЬ 1:25-я
М. ЛИТВАКОВ: Ну, это не глава, наверное…
СЛУШАТЕЛЬ 1: Да, не глава…
М. ЛИТВАКОВ: …строфа 25-я
К. ЛАРИНА: Да!
СЛУШАТЕЛЬ 1: …глава 1-я, дальше идет нумерация по…
М. ЛИТВАКОВ: Все правильно.
К. ЛАРИНА: Как зовут вас?
СЛУШАТЕЛЬ 1: Меня зовут Тамара
К. ЛАРИНА: Тамара, спасибо, записали. Следующий звонок, пожалуйста. Але, здравствуйте. Але.
СЛУШАТЕЛЬ 2: Але. Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Здравствуйте.
СЛУШАТЕЛЬ 2: Это Елена из Москвы.
К. ЛАРИНА: Да, Елена.
СЛУШАТЕЛЬ 2: «Москва, как много в этом звуке для сердца русского слилось…» Это, конечно, из «Евгения Онегина»
К. ЛАРИНА: А глава какая?
СЛУШАТЕЛЬ 2: …как часто, в горестной разлуке… нет, я главу не могу назвать… я только знаю наизусть
(смех)
К. ЛАРИНА: Спасибо! Спасибо, Лена, записали. Следующий звонок. Але, здравствуйте. Але.
СЛУШАТЕЛЬ 2: Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Да.
СЛУШАТЕЛЬ 3: Вот, третий вопрос - это Некрасов.
Д. КРЕМИНСКИЙ: А третий - это какой?
М. ЛИТВАКОВ: Вы знаете, Некрасова нет совсем.
(смех)
М. ЛИТВАКОВ: … «Зима, крестьянин, торжествуя…»?
К. ЛАРИНА: Неожиданно…Конечно, это Некрасов…
М. ЛИТВАКОВ: …На самом деле…
К. ЛАРИНА: …отец, слышишь, рубит, а я отвожу…
(смех)
К. ЛАРИНА: Але, здравствуйте. Ало.
СЛУШАТЕЛЬ 4: Алло, здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ 4: А вот, «Зима, крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь…» - это глава пятая вторая строфа.
К. ЛАРИНА: Прекрасно! Как зовут вас?
СЛУШАТЕЛЬ 4: Андрей.
К. ЛАРИНА: Вы откуда звоните, Андрей?
СЛУШАТЕЛЬ 4: Из Волгограда.
К. ЛАРИНА: Спасибо, дорогой! Записали ваш телефон. Ответ верный. Следующий звонок, але, здравствуйте. Але. Говорите, пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ 5: Алло, здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Да. Здрасьте.
СЛУШАТЕЛЬ 5: Это Лариса из Перми. Первое: «Ах, обмануть меня нетрудно, я сам обманываться рад». Это стихотворение «Признание».
К. ЛАРИНА: Прекрасно! Спасибо, Лариса. Ответ верный совершенно. Следующий звонок. Але, здравствуйте. Але. Говорите!
СЛУШАТЕЛЬ 6: Алло. Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Здрасьте.
СЛУШАТЕЛЬ 6: Меня зовут Лида из Санкт-Петербурга.
К. ЛАРИНА: Да.
СЛУШАТЕЛЬ 6: «В одну телегу впрячь не можно…» - это из «Полтавы».
К. ЛАРИНА: Отлично! Ответ верный, записали. У нас еще осталось… «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей», «И сердце вновь горит и любит - оттого, что не любить оно не может». Все? Вот эти два вопроса? Давайте, попробуем ответить быстренько! Пожалуйста. Але, здравствуйте. Але, але.
СЛУШАТЕЛЬ 7: Здравствуйте. «Мой друг, отчизне посвятим…» - это «К Чаадаеву».
К. ЛАРИНА: А мы спрашивали это?
СЛУШАТЕЛЬ 7: Да.
(неразборчиво)
К. ЛАРИНА: Ну, все равно, правильно! Даже если мы не спрашивали, вы правы абсолютно! Как зовут вас?
СЛУШАТЕЛЬ 7: Марина.
К. ЛАРИНА: Марина, записали. Давайте, еще, але, здравствуйте. Але, але.
СЛУШАТЕЛЬ 8: Алло. Здравствуйте.
К. ЛАРИНА: Здрасьте.
СЛУШАТЕЛЬ 8: «И сердце вновь горит…» - это «На холмах Грузии лежит ночная мгла».
К. ЛАРИНА: И вас зовут как?
СЛУШАТЕЛЬ 8: Меня зовут Наталья.
К. ЛАРИНА: Наталья, спасибо! Ну, и последнее. Але, здравствуйте. Але.
СЛУШАТЕЛЬ 9: Алло, здравствуйте. Это Лариса из Челябинска. Последний вопрос - «Олег», ой, «Онегин».
К. ЛАРИНА: «Кто жил и мыслил, тот не может в душе не презирать людей». Совершенно верно. Челябинск тоже прав. Ну, все. Женщины все выиграли. Один только Андрей затесался. А так, в основном, женщины. Вот видите, я знала, что, в основном, женская аудитория, конечно, будет слушать Валентина Иосифовича Гафта.
В. ГАФТ: …и Пушкина.
К. ЛАРИНА: Ну, что, у нас остаются последние 3-4 минуты. Можем что-то поставить из пластиночки, а можно чего-нибудь прочесть Валентину Иосифовичу.
В. ГАФТ: Ну, что бы вы хотели?
К. ЛАРИНА: Чтобы вы прочитали…
М. ЛИТВАКОВ: …Валентин Иосифович, надо пользоваться моментом… пластиночку купят люди и послушают…
Д. КРЕМИНСКИЙ: …кстати, она появилась уже во всех книжных в Москве: в «Библиоглобусе», в «Молодой Гвардии», в «Озоне»…
М. ПЕШКОВА: … в других городах…
Д. КРЕМИНСКИЙ: … это только отвозят… вообще, официально только с понедельника начинается. Вот сейчас только в центральных книжных появилась. И на нашем сайте «Вимбо»… и опять же, вот, мы, сайт… где можно скачать стихотворения, и вот уже скачиваются…
В. ГАФТ: Я могу прочитать… Володе Высоцкому.
К. ЛАРИНА: Давайте.
В. ГАФТ:
Мамаша, успокойтесь, он не хулиган.
Он не пристанет к Вам на полустанке.
В войну - Малахов, помните курган? –
С гранатами такие шли под танки.
Такие строили дороги и мосты,
Каналы рыли, шахты и траншеи.
Всегда в грязи, но души их чисты.
Навеки жилы напряглись на шее.
Что за манера - сразу за наган?!
Что за привычка - сразу на колени?!
Ушел из жизни Маяковский-хулиган,
Ушел из жизни хулиган-Есенин.
Чтоб мы не унижались за гроши,
Чтоб мы не жили, мать, по-идиотски,
Ушел из жизни хулиган-Шукшин,
Ушел из жизни хулиган-Высоцкий.
Мы живы, а они ушли Туда,
Взяв на себя все боли наши, раны.
Горит на небе новая звезда –
Ее зажгли, конечно, хулиганы.
К. ЛАРИНА: А книги у вас выходят, Валентин Иосифович?
В. ГАФТ: У меня вышла книга, которую переиздают, мне ничего не говоря… перепечатывают, издают, меняют слова, подписывают…
К. ЛАРИНА: Да, что вы?! Какие интересные книги…
В. ГАФТ: Выхожу я в Ленинграде на вокзале - в Петербурге - висит, значит, «Эпиграммы Гафта», я открываю - там три мои, а сорок три - набор.
К. ЛАРИНА: Это до сих пор! Всю жизнь так вас преследуют!
В. ГАФТ: Ну, вот… А книжку переиздают, разные обложки, так сказать…
К. ЛАРИНА: А новую… нет, вы стихи…
В. ГАФТ: А новую я сейчас собираю и отдам ее в какие-нибудь руки, чтобы она была действительно настоящей хорошей. Туда и пьеса войдет, и стихи вот новые какие-то. Я еще их дописываю. Некоторые эпиграммы я боюсь печатать, потому что они могут вызвать гнев у многих людей.
К. ЛАРИНА: Да ладно уже, уже все прошло. Уже столько гнева было…
В. ГАФТ: Ну, может быть…
К. ЛАРИНА: Тут иногда вспоминаются какие-то эпиграммы. Думаешь - господи, как будто прямо опять написано про сегодняшний день. Все то же самое. А чего тут, обижайся - не обижайся, ничего не меняется.
В. ГАФТ: Эпиграммы какие-то, понимаете, они написаны, все-таки, на талантливых людей, на всех, из которых можно слепить это. Понимаете? Вот и все.
К. ЛАРИНА: А у вас есть издательство хорошее, куда вы книжку отдадите?
В. ГАФТ: Ну, вот сейчас есть предложения разные…
К. ЛАРИНА: Мы тут… вы посоветуйтесь… вот, у нас Майя Пешкова сидит. Обязательно с ней проконсультируйтесь. Она вам сразу скажет, где чего ждать.
В. ГАФТ: …Майя Пешкова, может быть, мне поможет подобрать, чтобы они как-то по теме шли… Их надо распределить. Это тоже музыка какая-то, понимаете? Одно после чего идет.
К. ЛАРИНА: В книге? Конечно, безусловно.
В. ГАФТ: Ну, вот…
К. ЛАРИНА: Слушайте, а у вас будет вечер какой-нибудь творческий?
М. ПЕШКОВА: Презентация будет на книжной ярмарке?
К. ЛАРИНА: …презентация? Юбилей?
В. ГАФТ: …вы что? Юбилей…
К. ЛАРИНА: …в кресле сидит Гафт, и к нему подходят все…
В. ГАФТ: …юбилей - это печальное дело, печальное. Я, знаете, про юбилей что написал…. Ужасная… ужасная, восторженная ахинея
Копеек дружный перезвон.
Не жизнь - сплошные юбилеи,
Чуть-чуть правей, чуть левее…
Рукой подать до похорон.
К. ЛАРИНА: На этой оптимистической ноте…
(смех)
В. ГАФТ: …это смешно… я себя совершенно не чувствую стариком.
К. ЛАРИНА: Да, ну! Господь с вами!
В. ГАФТ: Я с восхищением смотрю юбилей друга моего, любимого моего человека, Олега Павловича Табакова, я беру с него пример. Ему нельзя определить возраст! Вот, как вместе учились, понимаете, как вырастает такой великий человек, как Олег. Сколько же он делает потрясающего и сделал! Вот, так, подводя итоги…
К. ЛАРИНА: У него, кстати, вечер-то будет, между прочим. У него будет тоже где-то осенью.
В. ГАФТ: У него будет 14-го ноября…
К. ЛАРИНА: Да-да.
В. ГАФТ: …надо ему что-то приготовить. У меня есть старые стихи на него, но они уже устарели. Чего-нибудь я придумаю. Я с него беру пример. Он мне силы как-то дал. Ему 75… Да какой 75! Прямо рядом с ним люди старше выглядят. И энергия у него какая!
К. ЛАРИНА: Слушайте, у нас вчера был Петр Ефимович Тодоровский, которому 85!
В. ГАФТ: Я был у него! Позавчера…
К. ЛАРИНА: …и ничего! Такой же хулиган!
В. ГАФТ: …потрясающий! Понимаете? Когда смотришь на этих людей, нельзя сказать, что юбилей. Юбилей - это, знаете, как:
Цветы не помещались в вазу,
Их поместили в рукомойник.
И юбиляр казался сразу:
И именинник, и покойник…
(смех)
К. ЛАРИНА: Все! Заканчиваем! Спасибо большое!
Эхо Москвы http://echo.msk.ru/programs/kazino/706091-echo/" onclick="window.open(this.href);return false;
Стихи Валентина Гафта
![Изображение](http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/2//68/358/68358936_07200919143129.jpg)
Артист — я постепенно познаю,
Какую жизнь со мной сыграла шутку злую:
Чужую жизнь играю, как свою,
И, стало быть, свою играю, как чужую
Театр! Чем он так прельщает,
В нем умереть иной готов,
Как милосердно Бог прощает
Артистов, клоунов, шутов.
Зачем в святое мы играем,
На душу принимая грех,
Зачем мы сердце разрываем
За деньги, радость, за успех?
Зачем кричим, зачем мы плачем,
Устраивая карнавал,
Кому-то говорим - удача,
Кому-то говорим - провал.
Что за профессия такая?
Уйдя со сцены, бывший маг,
Домой едва приковыляя,
Живет совсем, совсем не так.
Не стыдно ль жизнь, судьбу чужую,
Нам представлять в своем лице!
Я мертв, но видно, что дышу я,
Убит и кланяюсь в конце.
Но вымысел нас погружает
Туда, где прячутся мечты,
Иллюзия опережает
Все то, во что не веришь ты.
Жизнь коротка, как пьесы читка,
Но если веришь, будешь жить,
Театр - сладкая попытка
Вернутья, что-то изменить.
Остановить на миг мгновенье,
Потом увянуть, как цветок,
И возродиться вдохновеньем.
Играем! Разрешает Бог!
Стихи Валентина Гафта
Черепашка
Домик движется на лапках,
Вся спина в сплошных заплатках.
В этом костяном жилете
Не так страшно жить на свете.
Как из норки, торчит шейка,
Вся в чешуйках, словно змейка.
Как погладить черепашку
Через толстую рубашку?
Будет ей не до испуга,
Если встретит она друга.
Там под тяжестью щита
Сердце есть и теплота.
Черепахи не торопятся -
Не спеша в них мудрость копится.
Очень медленно ползут,
Словно тяжести везут.
Не спеши,если забудешь:
Тише едешь - дальше будешь.
СУМКА
Человек — не недоумка,
Приспособился в миру,
Например, придумал сумку,
Подражая кенгуру.
Человек — не недоумка,
Он и гений, и злодей,
Словно дети, деньги в сумках
Спят у сумчатых людей.
Домик движется на лапках,
Вся спина в сплошных заплатках.
В этом костяном жилете
Не так страшно жить на свете.
Как из норки, торчит шейка,
Вся в чешуйках, словно змейка.
Как погладить черепашку
Через толстую рубашку?
Будет ей не до испуга,
Если встретит она друга.
Там под тяжестью щита
Сердце есть и теплота.
Черепахи не торопятся -
Не спеша в них мудрость копится.
Очень медленно ползут,
Словно тяжести везут.
Не спеши,если забудешь:
Тише едешь - дальше будешь.
СУМКА
Человек — не недоумка,
Приспособился в миру,
Например, придумал сумку,
Подражая кенгуру.
Человек — не недоумка,
Он и гений, и злодей,
Словно дети, деньги в сумках
Спят у сумчатых людей.
Стихи Валентина Гафта
БАБОЧКА
Через муки, риск, усилья
Пробивался к свету кокон,
Чтобы шелковые крылья
Изумляли наше око.
Замерев в нектарной смеси,
Как циркачка на канате,
Сохраняют равновесье
Крылья бархатного платья.
Жизнь длиною в одни сутки
Несравнима с нашим веком,
Посидеть на незабудке
Невозможно человеку.
Так, порхая в одиночку,
Лепестки цветов целуя,
Она каждому цветочку
Передаст пыльцу живую.
Когда гусеница в кокон
Превратится не спеша,
Из-под нитяных волокон
Вырвется ее душа.
Жизнь былую озирая,
Улетит под небосвод.
Люди, мы не умираем,
В каждом бабочка живет.
Валентин Гафт
Через муки, риск, усилья
Пробивался к свету кокон,
Чтобы шелковые крылья
Изумляли наше око.
Замерев в нектарной смеси,
Как циркачка на канате,
Сохраняют равновесье
Крылья бархатного платья.
Жизнь длиною в одни сутки
Несравнима с нашим веком,
Посидеть на незабудке
Невозможно человеку.
Так, порхая в одиночку,
Лепестки цветов целуя,
Она каждому цветочку
Передаст пыльцу живую.
Когда гусеница в кокон
Превратится не спеша,
Из-под нитяных волокон
Вырвется ее душа.
Жизнь былую озирая,
Улетит под небосвод.
Люди, мы не умираем,
В каждом бабочка живет.
Валентин Гафт
Re: Стихи Валентина Гафта
Я - поле, минами обложенное,
Туда нельзя, нельзя сюда.
Мне тратить мины не положено,
Но я взрываюсь иногда.
Мне надоело быть неискренним
И ездить по полю в объезд,
А заниматься только рысканьем
Удобных безопасных мест.
Мне надоело быть безбожником.
Пора найти дорогу в Храм.
Мне надоело быть заложником
У страха с свинством пополам.
Россия, где моё рождение,
Где мои чувства и язык,
Моё спасенье и мышление,
Всё, что люблю, к чему привык.
Россия, где мне аплодируют,
Где мой отец и брат убит.
Здесь мне подонки вслед
скандируют
Знакомое до боли:
''жид!!!''
И знаю, как стихотворение,
Где есть смертельная строфа,
Анкету, где, как преступление,
Маячит пятая графа.
Заполню я листочки серые,
На всё, что спросят, дам ответ,
Но, что люблю, во что я верую,
Там нет таких вопросов, нет!
Моя Россия, моя Родина,
Тебе я не побочный сын.
И пусть не всё мной поле
пройдено,
Я не боюсь смертельных мин.
Туда нельзя, нельзя сюда.
Мне тратить мины не положено,
Но я взрываюсь иногда.
Мне надоело быть неискренним
И ездить по полю в объезд,
А заниматься только рысканьем
Удобных безопасных мест.
Мне надоело быть безбожником.
Пора найти дорогу в Храм.
Мне надоело быть заложником
У страха с свинством пополам.
Россия, где моё рождение,
Где мои чувства и язык,
Моё спасенье и мышление,
Всё, что люблю, к чему привык.
Россия, где мне аплодируют,
Где мой отец и брат убит.
Здесь мне подонки вслед
скандируют
Знакомое до боли:
''жид!!!''
И знаю, как стихотворение,
Где есть смертельная строфа,
Анкету, где, как преступление,
Маячит пятая графа.
Заполню я листочки серые,
На всё, что спросят, дам ответ,
Но, что люблю, во что я верую,
Там нет таких вопросов, нет!
Моя Россия, моя Родина,
Тебе я не побочный сын.
И пусть не всё мной поле
пройдено,
Я не боюсь смертельных мин.
Re: Стихи Валентина Гафта
Уже от мыслей никуда не деться...
Уже от мыслей никуда не деться.
Пей или спи, смотри или читай,
Всё чаще вспоминается мне детства
Зефирно -шоколадный рай.
Ремень отца свистел над ухом пряжкой,
Глушила мать штормящий океан,
Вскипевших глаз белесые барашки,
И плавился на нервах ураган.
Отец прошел войну, он был военным,
Один в роду, оставшийся в живых.
Я хлеб тайком носил немецким пленным,
Случайно возлюбя врагов своих.
Обсосанные игреки и иксы
Разгадывались в школе без конца,
Мой чуб на лбу и две блатные фиксы
Были решенной формулой лица.
Я школу прогулял на стадионах,
Идя в толпе чугунной на прорыв,
Я помню по воротам каждый промах,
Все остальные промахи забыв.
Иду, как прежде, по аллее длинной,
Сидит мальчишка, он начнет всё вновь,
В руке сжимая ножик перочинный,
На лавке что-то режет про любовь.
Валентин Гафт
http://www.inpearls.ru/comments/611715" onclick="window.open(this.href);return false;
Уже от мыслей никуда не деться.
Пей или спи, смотри или читай,
Всё чаще вспоминается мне детства
Зефирно -шоколадный рай.
Ремень отца свистел над ухом пряжкой,
Глушила мать штормящий океан,
Вскипевших глаз белесые барашки,
И плавился на нервах ураган.
Отец прошел войну, он был военным,
Один в роду, оставшийся в живых.
Я хлеб тайком носил немецким пленным,
Случайно возлюбя врагов своих.
Обсосанные игреки и иксы
Разгадывались в школе без конца,
Мой чуб на лбу и две блатные фиксы
Были решенной формулой лица.
Я школу прогулял на стадионах,
Идя в толпе чугунной на прорыв,
Я помню по воротам каждый промах,
Все остальные промахи забыв.
Иду, как прежде, по аллее длинной,
Сидит мальчишка, он начнет всё вновь,
В руке сжимая ножик перочинный,
На лавке что-то режет про любовь.
Валентин Гафт
http://www.inpearls.ru/comments/611715" onclick="window.open(this.href);return false;
Re: Стихи Валентина Гафта
СПАСИБО ВСЕМ КТО НАМ МЕШАЕТ
Спасибо всем, кто нам мешает,
Кто нам намерено вредит,
Кто наши планы разрушает,
И нас обидеть норовит!
О, если б только эти люди
Могли понять, какую роль
Они играют в наших судьбах,
Нам, причиняя эту боль!
Душа, не знавшая потери,
Душа, не знавшая обид,
Чем счастье в жизни будет мерить?
Прощенья радость, с чем сравнит?
Ну, как мудреть и развиваться
Без этих добрых злых людей?
Из ими созданных препятствий
Возникнут тысячи идей,
Наполненных добром и светом
И повторю я им сто раз:
СПАСИБО ВАМ за всё за ЭТО,
Ну, что б мы делали без ВАС!
Валентин Гафт
Спасибо всем, кто нам мешает,
Кто нам намерено вредит,
Кто наши планы разрушает,
И нас обидеть норовит!
О, если б только эти люди
Могли понять, какую роль
Они играют в наших судьбах,
Нам, причиняя эту боль!
Душа, не знавшая потери,
Душа, не знавшая обид,
Чем счастье в жизни будет мерить?
Прощенья радость, с чем сравнит?
Ну, как мудреть и развиваться
Без этих добрых злых людей?
Из ими созданных препятствий
Возникнут тысячи идей,
Наполненных добром и светом
И повторю я им сто раз:
СПАСИБО ВАМ за всё за ЭТО,
Ну, что б мы делали без ВАС!
Валентин Гафт
Re: Стихи Валентина Гафта
ГРЯЗЬ
Какого цвета грязь? – Любого.
Пол грязным может быть и слово,
Идея, руки, площадь, шины,
Грязь – лишний штрих, и нет картины.
Грязь в вечном споре с чистотой,
И дух свой, смрадный и густой,
Свое зловонье, безобразье
Грязь называет простотой.
И чистоту ведет на казни,
Грязь – простота убийц и палачей.
В орнаменте народного фольклора
Есть в лживой простоте ее речей
Смертельная тональность приговора.
Грязь – простота страшнее воровства.
Из-за таких, как мы, в нее влюбленных,
Молчание слепого большинства
Кончалось страшным воем заключенных.
И так проста святая простота,
Что, маску позабыв надеть святоши,
Открыто, нагло, с пеною у рта
Устраивает грязные дебоши.
Уже близка опасная черта,
Пустые души искажают лица.
О, вечная земная Простота,
О, вечная земная Чистота,
Спасительница мира – Красота,
Явись скорей, хочу успеть отмыться.
Валентин Гафт
Какого цвета грязь? – Любого.
Пол грязным может быть и слово,
Идея, руки, площадь, шины,
Грязь – лишний штрих, и нет картины.
Грязь в вечном споре с чистотой,
И дух свой, смрадный и густой,
Свое зловонье, безобразье
Грязь называет простотой.
И чистоту ведет на казни,
Грязь – простота убийц и палачей.
В орнаменте народного фольклора
Есть в лживой простоте ее речей
Смертельная тональность приговора.
Грязь – простота страшнее воровства.
Из-за таких, как мы, в нее влюбленных,
Молчание слепого большинства
Кончалось страшным воем заключенных.
И так проста святая простота,
Что, маску позабыв надеть святоши,
Открыто, нагло, с пеною у рта
Устраивает грязные дебоши.
Уже близка опасная черта,
Пустые души искажают лица.
О, вечная земная Простота,
О, вечная земная Чистота,
Спасительница мира – Красота,
Явись скорей, хочу успеть отмыться.
Валентин Гафт